Война в Иране началась месяцами раньше за тысячи километров. Но её последствия быстро разошлись по миру — сначала ударили по нефтяным рынкам, взвинтили цены на топливо, а затем добрались до ферм, заводов и семейных бюджетов. Остановить эту волну не удаётся: по данным ООН, 45 миллионов человек могут оказаться за чертой бедности. Для тех, кто далёк от поля боя, война пришла не ракетами, а повседневными проблемами: сломанным бизнесом, страхом в прощаниях и жизнью на грани.
Филиппины: мытьё с хозяйственным мылом
Эдгар Фунелас, водитель джипни из Манилы, моется рядом со своим автомобилем, пока город ещё спит. Он льёт воду из зелёного шланга, использует хозяйственное мыло — жёсткое, но дешёвое. После пожара он с 10-летней дочерью живёт в микроавтобусе, который раньше был источником дохода. С ростом цен на дизель он не может выезжать на линию. Уже несколько дней он не заработал ни песо. Дочь бросила школу, они едят только то, что дают другие. По ночам он оставляет еду ей, а сам пьёт воду. Раньше он зарабатывал $8 в день, теперь — 16 центов за каждого пассажира, которого удаётся посадить в чужую джипни.
США: баланс между бюджетом и семьёй
25-летняя Марлин Гарсия из Нью-Йорка выходит из продовольственного банка с двумя пакетами риса, макарон и овощей. Это бесплатная помощь, которая хоть как-то спасает бюджет, раздутый из-за высоких цен на бензин. Её муж потерял работу, теперь подрабатывает в Uber. Семья живёт в съёмной квартире за $800 в месяц, но каждый лишний километр на Toyota Camry приходится планировать. Гарсия берёт дополнительные смены, чтобы у детей летом было мороженое. «Они не должны страдать из-за того, что происходит в мире», — говорит она.
Нигерия: попытка запустить генератор
Олуватосин Аводунила вместе с мужем владеет типографией в пригороде Лагоса. Электричество подают всё реже, а топливо для генератора подорожало вдвое — с 800 до 1400 найр за литр ($0,60–$1). Запускать генератор — значит работать почти в ноль. Они не поднимают цены, чтобы не терять клиентов, но сроки выполнения заказов пришлось увеличить до 3–5 дней. «Моё самое большое желание сейчас — чтобы давали электричество 24 часа и война в Иране закончилась», — вздыхает Олуватосин.
Непал: тревога за тех, кто уехал
54-летняя уборщица из Катманду попросила не называть её имени, боясь за сына. Он работает в отеле в Абу-Даби, и каждый его отъезд — испытание. Война в Иране сделала прощания невыносимыми: новости о ракетных ударах и гибели мигрантов заставляют её постоянно проверять телефон. Сын — главный кормилец после смерти мужа от COVID-19. Его переводы составляют около 10% ВВП Непала. «Я не могу сказать ему не ехать, но и отпускать его страшно», — говорит она.
Чили: поиск пассажиров
Фелипе Молина, таксист из Сантьяго, каждое утро застёгивает ремень, выруливает на улицы и ищет клиентов. Цены на бензин взлетели, пассажиров стало меньше. Конкуренция с Uber и другими сервисами растёт, а теперь ещё и война. Он работает дольше, а зарабатывает меньше. «Раньше я хотя бы мог планировать день, теперь просто еду и надеюсь», — говорит Молина.
Fluxs
Комментарии (0)
Войдите, чтобы комментировать.
Пока нет комментариев. Будьте первым.