«Очень хороший кризис»: Exxon и Chevron зарабатывают на войне с Ираном рекордные миллиарды

Американские нефтегазовые гиганты снова в шоколаде. Пока военные действия между США и Ираном блокируют поставки нефти и заставляют потребителей платить больше за топливо, Exxon и Chevron рапортуют о рекордных квартальных результатах. Старший научный сотрудник Global Witness Патрик Гейли называет это «очень хорошим кризисом» — но для кого он хороший, а для кого нет, вопрос отдельный.

Конфликт уже шестой месяц. Из-за него почти остановилось судоходство через Ормузский пролив — узкую полосу воды, через которую раньше проходила пятая часть мировой нефти и газа. Цены на Brent, международный эталон, взлетели с примерно $70 до $100 за баррель и держались на этом уровне большую часть марта, апреля и мая. В какой-то момент они доходили до $126.

Это только второй квартал. А шесть крупнейших нефтяных компаний Европы за первый квартал заработали в сумме $22 млрд — на 43% больше, чем годом ранее, подсчитали в Global Witness.

«В мире есть группы, которые переживают очень хороший кризис, и нефтедобытчики — одна из них. Сравните это с сотнями миллионов людей, которые страдают от веерных отключений, нормирования электричества, очередей за едой или сбоев в поставках удобрений и ростом цен на продукты. Мы считаем, что остальной мир платит неоправданную цену», — заявил Гейли.

Налог на сверхприбыль: чем ответят политики

Важно понимать: Exxon и Chevron не устанавливают цены на нефть. Цены скакали от $68 до $115 за баррель в течение квартала — их двигает спрос и предложение, а также то, сколько готовы платить трейдеры и переработчики. Тем не менее демократы в Конгрессе ещё в марте внесли законопроекты, которые предлагают обложить крупных производителей налогом на сверхприбыль с 2026 года, а собранные деньги раздать потребителям.

«Справедливо ввести налог на чрезмерную прибыль, а не сокращать детские продовольственные программы», — говорит сенатор-демократ Шелдон Уайтхаус, автор версии для Сената.

Его инициатива и аналогичный законопроект конгрессмена Ро Кханны из Калифорнии предлагают изменить налоговый кодекс: ввести акциз на баррель для компаний, которые в 2025 году добывали или импортировали не менее 300 тысяч баррелей в день. Налог составит 50% от разницы между текущей ценой нефти и средней ценой за прошлый год. Похожие предложения и раньше не проходили.

Уайтхаус привёл пример: «Мы снова видим цену выше $4 за галлон на заправках, мимо которых я проезжал. Это серьёзные расходы, особенно для семей, которые зарабатывают на жизнь, разъезжая на рабочих машинах». Средняя цена галлона обычного бензина в США, которая до ударов по Ирану была ниже $3, в пятницу достигла $4,11 — примерно на доллар больше, чем год назад.

Налоговые сборы и аппетит НПЗ

Больше всех в этой ситуации выигрывают компании вроде Exxon и Chevron, которые не только добывают сырьё, но и владеют нефтеперерабатывающими заводами, объясняет Том Сенг, доцент по энергетическим финансам из Техасского христианского университета.

НПЗ превращают сырую нефть в бензин, дизель, авиатопливо и топочный мазут. Они сейчас наслаждаются исторически высокими «крек-спредами» — так называют разницу между ценой нефти и готовых продуктов, по которой заводы рассчитывают свою прибыль. В конце июля баррель нефти стоил около $80, а потенциальная прибыль с него составляла $50–60. Для сравнения: типичный диапазон — $20–25.

«Доходность переработки взлетела до небес. Нефть сейчас стоит столько, сколько стоит, из-за войны с Ираном. Но НПЗ зарабатывают деньги буквально лопатой», — говорит Сенг.

Правда, не все заводы мира могут получить нужный объём сырья. Часть НПЗ на Ближнем Востоке и в России повреждены, азиатские не получают прежних объёмов из Залива. Поэтому американские заводы, работающие почти на полную мощность, в особом выигрыше — особенно по дизелю и авиатопливу: дизель в США стоит на 41% дороже, чем до блокировки Ормузского пролива.

Тимоти Фицджеральд, профессор экономики бизнеса из Университета Теннесси, изучающий нефтяную отрасль, отмечает: «Если ваша компания владеет кучей перерабатывающих мощностей, всё выглядит неплохо». Но при этом он напоминает: «В конечном счёте платят пользователи энергетических услуг — потребители, которые покупают бензин, дизель или авиабилеты. Но это значит, что почти всё, что мы покупаем, содержит в себе энергию, и это начинает разгонять издержки».

Не все нефтяники одинаково рады

В нынешней геополитической обстановке одни компании богатеют, а другие теряют. Фицджеральд разъясняет: американские производители, включая Exxon и Chevron с их добычей за пределами Персидского залива, продают свой товар дороже — и это хорошо. А вот ближневосточные компании, которые не могут воспользоваться высокими ценами, потому что с трудом вывозят сжиженный газ из Залива или их месторождения и заводы повреждены, видят ситуацию совсем иначе.

«Возможность продать что-то и объёмы, которые вы получаете, настолько ограничены, что выручка падает, а расходы на логистику и безопасность растут», — говорит экономист.

Интересно, что Exxon и Chevron не были так прибыльны в первом квартале — из-за особенностей торговли нефтью. Первая реальная возможность воспользоваться высокими ценами появилась у них только в апреле. А те компании, у кого нефть хранилась в плавучих танкерах и была доступна для спотовой торговли, включая ряд европейских игроков, смогли заработать уже на мартовском скачке цен, добавляет Сенг.

Ситуация, конечно, отличная для акционеров нефтяных гигантов, но для обычных людей — растущие счета за топливо, продукты и билеты. И пока политики спорят о налогах, давление на кошельки никуда не денется.